Рассказ

15.11.2019

Ревность

Уличная фамилия его была Горев, наверное, от слова «горе». По крайней мере, счастья в его жизни было очень и очень мало. Родился Виктор за пять лет до начала Великой Отечественной войны, а после него друг за дружкой появились на свет еще три сестры. Отец с войны не вернулся.

Когда Витя подрос, старался часто улизнуть из дома, среди женского пола ему было скучно. Другом его был Валерка, тоже полусирота, по прозвищу Чапай. Действительно, он был отчаянным и озорным пареньком. Ребята могли защитить друг друга от сельской шантрапы, получив неоднократно достойный отпор, те оставили друзей в покое, как бы не замечая их существования.

Летом они пропадали на речке и на лугах, где выливали водой из нор сусликов и хомяков, шкурки зверьков сдавали приезжим из заготконторы. Зимой до темноты катались на самодельных салазках и лыжах с горы, которая круто спускалась на северной окраине села.

После семилетки больше учиться не стали, их начали привлекать на второстепенные работы в колхозе, от которых друзья старались улизнуть. Мать и подросшие дочери работали за трудодни, на которые давали осенью немного хлеба. На сорока сотках огорода семья выращивала картошку, корова, овцы были во дворе. Тем и кормились.

В середине пятидесятых годов Витьке исполнилось двадцать лет - время призыва в армию. Этого дня все деревенские парни ждали с особым настроением, служить хотели все, тех, кого по каким-то  причинам не призывали, считали как бы неполноценными людьми. Служить Витька попал на Украину, в танковую часть. Освоил много воинских специальностей: был заряжающим, наводчиком, а последний год - водителем танка. Это и предопределило всю его дальнейшую судьбу. Водитель танка - это фактически готовый тракторист для сельской местности.

Крепко подружился Витька с сослуживцем из-под Оренбурга. Легко согласился на его предложение по окончании службы поехать осваивать оренбургские степи. Работы здесь действительно было много, и техника поступала новая, в большом количестве.

В одном из отдаленных совхозов Витьку поселили в общежитие, сразу же дали гусеничный трактор. С весны и до глубокой осени пахал он земли, пришлось поработать и на комбайне. Несколько спадал трудовой накал зимой, но и в это время находилась работа:  на полях шло снегозадержание, многочисленная техника требовала ремонта. Зарабатывал Виктор немалые по тем временам деньги, вполне хватало на холостяцкую жизнь и частые гулянки. Ни о каких накоплениях и помощи матери и мыслей не было.

И все же лет через пять Витьку потянуло в родные места. Отработав очередной сезон, получил он в совхозе расчет и, не обремененный большим багажом, налегке появился на пороге родительского дома. В его руке был небольшой чемоданчик (как потом оказалось, это был складной фотоувеличитель), на плече болтался фотоаппарат ФЭД, а за спиной в брезентовом чехле находилось двуствольное  ружье. Надо сразу сказать, что к этим вещам он в дальнейшем никогда не прикасался.

Несколько дней, пока водились деньжата, Виктор  отмечал свой приезд с друзьями и просто с любителями выпить на халяву, но в конце концов одумался и начал определяться. Пришел в колхозную бригаду. В шестидесятые годы техника стала поступать и в сельскую глубинку, но и рабочих рук, в том числе и умеющих управлять техникой, тогда хватало. Все же Витьке предложили старенький трактор. Его на тросе притащили  в мастерские «Сельхозтехники», целый месяц Витька занимался ремонтом, а весной вместе с другими трактористами выехал в поле. Осенью садился за штурвал комбайна. Особого рвения в работе не показывал, но и в отстающих не ходил. Любил выпить, собственно, в то время, пожалуй, не было на селе такого мужика, кто бы прошел мимо предлагаемой выпивки. Но все пили по-разному, большинство знали меру, ответственность перед начальством и семьей, а Витька, выпив, становился неуправляемым.

К сорока годам Витька начал задумываться о женитьбе, и женщина на примете была - местная доярка-разведенка. Сошлись с ней без всяких пышных обрядов, подремонтировали один из пустующих домов и стали в нем жить. Все бы ничего, но Витька еще больше пристрастился к алкоголю, в пьяном виде начал приставать к жене с незаслуженными обвинениями, приписывая ей любовные связи с другими мужчинами. Однажды он сильно достал жену своими придирками, и та незаметно, в ночь ушла из дома. Витька начал бегать по селу, стучал в окна к знакомым и незнакомым людям, забежал в сельский клуб, где показывали кинофильм, несколько раз включал в зале свет, срывая киносеанс. В конце концов его вытолкали на улицу мужики, и он, обозленный, пошел к матери, взял ружье и начал палить из него в ночную темноту прямо с крыльца.

Испуганные соседи притаились по избам, а Витька, бросив ружье в картофельную ботву, пошел к дому тещи, надеясь найти жену у нее. Долго стучал в дверь и окошки, но никто ему не открывал. Тогда, ослепленный ревностью, Витька решил забраться в дом другим путем. Он приставил к сараю лестницу и забрался на соломенную крышу. Только что прошел небольшой дождь, солома была мокрая и скользкая.  Мужчина начал остервенело раскапывать лаз, чтобы проникнуть внутрь сарая, а оттуда уже попасть в дом. И тут от неловкого движения поскользнулся и покатился вниз.

Упал на лежащее рядом бревно на спину, в пьяном угаре вначале не почуял никакой боли, попытался встать, но не мог: ноги не слушались. Стал звать на помощь, его услышали возвращающиеся из клуба ребята, с трудом дотащили до дома, уложили в кровать. Утром пришла жена. Витька не вставал, резкая боль пронзила все его тело. До районной больницы в осеннюю распутицу добирался в тесной кабине «Белоруся». Рентген показал перелом позвоночника, и потянулись нудные дни в больничной палате. Врачи сразу сказали о безысходности положения Витьки, с такой травмой шансов встать на ноги у него не было.

Через месяц Виктора привезли в дом матери. Он часами смотрел в потолок, не спал ночами, думал о своей дальнейшей судьбе. Решил заняться развитием своего тела. На спинке  кровати ему закрепили деревянный шест, с помощью которого он подтягивался на руках, несколько раз к нему приходил соседский паренек, помогал ему сгибать и разгибать спину. Но улучшений не было. Пришлось смириться со своей судьбой.

Пять лет он провел почти в полном одиночестве, жена вскоре вышла замуж в соседнюю деревню, отношения с матерью были натянутыми, знакомые его почти не навещали.

Зимой, в холодной избе он простыл, получил воспаление легких, ослабленный организм уже не мог сопротивляться недугу, и Виктор ушел из жизни. Как обычно, на похороны собралось все село, у изголовья гроба стоял и друг детства Чапай, пришедший из соседнего села, где жил со своей семьей. И скупая мужская слеза катилась по его небритой щеке.                                             

В. МАТЮШИН.

Поделиться в Facebook
Поделиться в Twitter
Please reload