Памяти отца


«Держись зубами!»

Афанасьеву Александру Ивановичу, если бы дожил, 13 августа 2019 года исполнилось бы 100 лет. Ровно век назад в с. Княжуха в семье плотника-крестьянина родился третий ребенок. Время было не только трудное (зарождалась новая страна, шла гражданская война), но и голодное. Отец маленького Саши с другими плотниками поехал на Украину на заработки. По дороге заболел тифом. Всех больных сняли с поезда. Многие не выжили. Умер и отец Саши. Где-то похоронили, никто из родных точного места не знает. Осталась вдова одна с тремя детьми. Как выжили, одному богу известно. Когда в селе начали организовывать колхоз, тринадцатилетний подросток Александр сам отвёл туда корову, чтобы мать и сестра не были единоличниками. Старший брат жил с семьёй отдельно.

Родной дядя Тимофей забрал племянника в свою плотницкую артель. Работали и по городам, и по деревням, и по железным дорогам. Вначале приходилось работать на побегушках: «дай», «подай», «принеси», «достань». Затем стал строгалем, а уже ближе к 16 годам освоил премудрости плотницкой работы. Дядя племянника опекал, научил всему, что мог делать сам, пристраивал в другие артели, чтоб мог научиться большему и лучшему.

Осенью 1939 года из Казани юношу забирают в Красную Армию в конную дивизию на Дальний Восток. Служил в кавалерии. Получил звание сержанта, но тут началась проклятая война, которая не только сломала жизни миллионов людей, но и унесла их в вечность. Долгая дорога на фронт с Дальнего Востока. Отец не любил рассказывать о войне. Слишком глубокую рану она ему нанесла.

Из воспоминаний моего детства всплывают разные эпизоды рассказов друзей отца. Они, искалеченные войной, часто встречались то у нас дома, то у кого-то из друзей. Мы, дети, ловили каждое их слово. Они были на разных фронтах, но все рассказывали о тяжелых боях, о потерях. В одном из таких боев при форсировании Днепра 7 августа 1943 года старшего сержанта Афанасьева ранило в левую руку, а большой палец на кисти правой руки оторвало сразу. Кровь хлестала, как из фонтана. Рядом оказался сильный, здоровый и очень крепкий мужчина не нашей веры, не нашей национальности. Тогда были все советские. Он быстро перевязал раны, каким-то образом остановил кровь и сказал: «Повезло тебе, парень, а теперь поплыли. Держись за меня крепко, не сможешь руками, держись зубами». Благодаря ему отец остался жив. Сначала полевой госпиталь, а затем на санитарном поезде отправили в тыл.

Вагоны были переполнены ранеными. День и ночь стоны, крики, плач. На остановках выносили трупы умерших. Их было очень много. Очень было страшно, ведь отцу тогда было всего 24 года. Он жался ближе к тамбуру или чаще находился там. Врач поезда была еврейка – высокая, худая женщина неопределённого возраста, о ней говорили, что врач от Бога. Когда она спала, никто не видел. Всё время курила и была около раненых. Как-то проходя по вагонам, она заметила отца. Санитарке велела развязать руку. Когда бинты были развязаны, то из ран посыпались белые черви. У отца закружилась голова, но врач сказала: «Гангрены нет, скоро приедем в госпиталь, но с рукой придётся распрощаться. Только не паникуй. Ноги целы, голова тоже, на правой руке ещё 4 пальца. Ты молодой, а главное живой. Справишься». В трудных для нас ситуациях отец всегда говорил: «Не паникуй».

7 сентября 1943 года отцу ампутировали левую руку в госпитале № 3687 Наркомздрава Азербайджанской ССР, а с 28 октября старший сержант А.И. Афанасьев стал считаться инвалидом Великой Отечественной войны и не пригодным для дальнейшего прохождения воинской службы. 25 ноября 1943 года отец прибыл домой. Как бы сейчас сказали, реабилитация проходила в родном селе, где мужчин почти не было. Были старики, женщины, дети, вдовы.

Чем только не приходилось заниматься отцу: рассадил сад, сеял махорку, затем вёз на базар. Продавал на рынках Алатыря, Чебоксар, Самары картофель, табак, мясо, ягоды. Научился одной рукой снова строгать, плотничать. Работал в колхозе, охранял бахчи. Сколотил свою плотницкую бригаду. Ездили по сёлам, строили дома, обшивали их. Кому баню нужно срубить, кому веранду пристроить – шли к отцу. А как он нам, детям, точил карандаши! Ни у кого в школе не было таких аккуратно отточенных карандашей. Между ног отец держал топор, двумя пальцами держал карандаш и о лезвие топора точил его. Точно так же точил зубья для граблей. Отец очень много делал граблей, а к ним в запас зубья (всё из дерева). Грабли раздавал вдовам и одиноким людям. Они мне всегда потом рассказывали с чувством благодарности о подарках отца. В доме было всё сделано отцом – от табуретки до кровати.

Личное подворье у отца было большое. Только одних овец доходило до 17 голов, а кроликов до сотни. Корова, телята, поросята, куры, гуси, утки – считалось обычным делом. Трудиться приходилось всем - и взрослым, и детям. Особенно тяжело было в сенокос. Отец в кровь растирал шею полотенцем, которое завязывалось на шее за концы узлом. А между этим пространством отец вставлял косу. Так работали при косьбе рука, державшая косу, и шея, закрепляющая всю эту конструкцию. Вечером мать аккуратно обрабатывала шею, присыпая стрептоцидом. А утром всё повторялось снова: коса, грабли, вилы не выходили из руки отца. Мы всегда были сыты, обуты, одеты. Все получили образование.

Поколение наших отцов и дедов - поистине героические люди. Это они восстанавливали страну после войны. Это они строили заводы и фабрики, укрепляли колхозы и совхозы, запускали в космос спутники и ракеты. Они шли от плохого к хорошему, работали на благо страны и семьи. Это было поколение созидателей. Вечная им всем память.


А.А. Терентьева,

дочь Афанасьева А.И.,

с. Княжуха.