Эдуард Шлотгауэр

05.07.2019

 

Происшествие в таежном поселке 

Фабричный посёлок села Усть-Воя находился в 120 километрах вверх по реке от города Печора и в 7 километрах вглубь тайги от берега реки...

Был канун 37-й годовщины Великой Октябрьской социалистической революции - 5 ноября 1954 года. Жители посёлка готовились отмечать этот праздник. Во многих домах была приготовлена бражка, т. к. на водку не у всех хватало денег. Женщины застилали кровати белыми покрывалами, одевали на подушки белые наволочки, стелили на столы белые скатерти. Покрывала, наволочки и скатерти были украшены узорами вышивки «ришелье». Детям шилась, по мере возможности, какая-нибудь обновка, покупались конфеты и печенья. В школе и в домах им готовили скромные подарки. В школе и в фабричном клубе готовились самодеятельные концерты. На фабричной проходной, на зданиях школы, Сельского Совета, клуба, больницы и комендатуры вывешивали красные флаги.

Прошло всего девять лет со дня окончания Великой Отечественной войны. Страна ещё только поднималась из руин, но настроение у людей было радостным, торжественным.

А какие только люди не жили в посёлке при точильной фабрике: и раскулаченные в 20-е и 30-е годы, и спецпоселенцы военных лет, и «власовцы», и репрессированные, и бывшие уголовники...

Люди были разных национальностей: русские, коми, украинцы, белорусы, поляки, финны, немцы, азербайджанцы, евреи, каракалпаки, крымские татары, казаки донские и кубанские... И это была одна дружная семья народов страны Советов...

В посёлке была одна общественная баня. Банщиками и ней работали старики Подосёновы. Работа их была несложной: уборка внутри помещения бани и накачка ручным насосом воды в огромную бочку.

Старики были одними из первых раскулаченных, высланных в это село.

Это были добрые, трудолюбивые лю-ди. Как и все раскулаченные, жившие в посёлке, они имели подворье, держали (в пределах допустимого) скотину. Их дом стоял на окраине, возле тайги и был построен по-северному, т. е. имел запасной выход через чердак на случай снежного заноса.

Подосёновы, Морылевы и другие, выселенные вместе с ними, рассказывали людям, прибывшим на поселение в сороковых годах, о том, как их выселяли в 20-е годы первыми. Высадили на берег реки Печоры несколько семей, дали ружьё, немного патронов, немного соли и уплыли обратно.

Люди стали спешно рыть землянки, рубить небольшие избушки...

Они были выселены с южных земель России и не знали, что такое северная зима... Начались цинга, голод, холод... Дети и старики умирали, не дожив до весны... Если у кого и были какие-то драгоценности или деньги, то их нельзя было реализовать - кругом глухая тайга, и только в 12-ти километрах выше по течению реки находилась лесосплавная контора с уголовниками «Усть-Соплеск».

Во   втором бараке посёлка, на втором этаже, в угловой комнате налево жили трое бывших уголовников: Шабулин, Беляков и Чистяков. За время своего недолгого проживания в посёлке они покупали молоко у Подосёновых. Они знали, к кому ходят, видели на пальце старухи золотое кольцо, знали, что у хозяев ещё кое-что припрятано...

В ночь с 5-го на 6-е ноября, выпив изрядно водки, Шабулин предложил убить и ограбить стариков. Беляков сразу согласился, а Чистяков - самый молодой из них, отказался, Тогда первые двое избили его и сказали, что он пойдёт с ними, но будет стоять «на стрёме». Глубокой ночью трое бандитов пошли на чёрное дело.

Обойдя дом стариков, они залезли на чердак и, спустившись в комнату, топором убили спящих людей. Потом «для верности» нанесли ещё несколько ножевых ударов. Не сумев снять кольцо с пальца старухи, они отрубили палец…

Ограбив хозяев, они вылезли обратно на крышу и огородами вернулись домой, спьяну не обратив внимания на то, что ночью выпал свежий снег и их кровавые следы ведут прямо к их дверям...

Утром, накупив в магазине конфет, печенья и водки, похмелившись, убийцы стали щедро угощать на улице детей сладостями. Девушкам предлагали выйти за них замуж, показывая золотое кольцо.

На следующий день соседка Подосёновых, удивившись тому, что стариков не видно на улице, зная, что уехать они никуда не могут по реке, так как лёд ещё был слабым, подошла к их дому и сумела заглянуть за неплотно закрытую занавеску на окне в комнату.

На полу лежали старик со старухой, и весь пол был залит кровью...

Весь посёлок был взбудоражен. Несколько мужчин-охотников по следам быстро нашли убийц. Решили не поднимать шума, чтобы звери в человеческом обличии не натворили ещё бед...

Директор фабрики Камаев, отчаянный человек, бывший фронтовой разведчик, зашёл к ним в комнату, выпил с ними рюмку водки за праздник и предложил пойти с ним в столовую центральной части посёлка. Они согласились...

Надо было идти два километра. Люди шли за ними, готовые к расправе, и только уважение к директору и к его действиям сдерживало их...

Пока шли в столовую, кто-то позвал коменданта села и охотника-медвежатника Белова - здорового и бесстрашного человека, ходившего на медведя с одним ножом.

Белов вызвал в коридор столовой Шабулина, сбил его с ног одним ударом. Потом так же поступил с Беляковым. Чистяков и не думал сопротивляться...

Суд приговорил Шабулина к 25-ти годам лишения свободы, Белякова - к 15-ти годам, а Чистякова - к 10-ти годам.

Потом люди говорили, что если бы не неожиданное нападение, старик Подосёнов справился бы с ними тремя. Здоровый был человек.

В этом году праздник у людей фабричного посёлка не состоялся...

 

Любкина мать

Все та же дверь,

Крашена теперь.

Трону щеколду

И во двор зайду.

«Тонька, ты!..

А я Любу ждала.

Что? Давно не была?

Да, почитай, с февраля».

«Тетя Маруся, это я…»

«Да ты не стой, проходи.

Сейчас я встану, погоди…»

И встает с крыльца.

Слезу смахнула с лица,

Обняла

И в дом повела.

«Садись к столу.

Чаю налью. Ты когда прибыла?

Ох, бабаня тебя ждала…»

Любкина мать

Хлопотала у стола.

Любка – подруга моя,

И я у тети Маруси своя.

Пили чай. Вели разговор:

«Помнишь, Тонька,

Слез было сколько,

Когда в Галяве с Любой торчали,

Тряпки на кукол стирали.

Потом цыпки спать не давали,

Сметаной их натирали».

Тетя Маруся  чуть постарела,

Но взгляд живой.

На меня смотрела

Глазами с синевой.

«Теперь повырастали, разбежались…

Одни мы с бабаней остались». 

Тетя Маруся бабане почти сестра,

Вместе коротали вечера…

Встаю. За чай благодарю.

«Вот я тебе, Тонька, и говорю:

Ты у меня побыла - 

Будто Люба меня обняла…»

И опять слеза

Омыла глаза.

Тетя Маруся их смахнула рукой:

«Прок от них – никакой…»

Прошло много лет…

Тети Маруси уж нет.

Любкина мать,

Как бы хотела тебя я обнять…

Антонина ШИЛОВА.

Дом

Пусть у каждого будет свой дом,

Чтоб лететь туда, как птица.

Пусть у каждого будет свой дом,

Чтобы было куда стремиться.

Пусть у каждого будет свой дом,

Чтобы ехать из дальней дали.

Чтоб любили тебя за то, что ты есть,

Чтоб любили тебя и ждали.

Чтоб глядели глаза в глаза,

Чтобы до утра говорить.

Чтоб любили тебя за то, что ты есть,

Чтоб могли все понять и простить.

Пусть у каждого будет свой дом.

Он один такой на земле.

Как спасительный свет маяка,

Пусть горит свет в твоем окне.

З.Т.

Поделиться в Facebook
Поделиться в Twitter
Please reload