Наши родители


Низкий им поклон

Я прочитала статью Л.Н. Митрофановой о своей семье, и мне захотелось написать о своем отце с похожей судьбой.

Семью раскулачили и сослали в Сибирь. А в 1938-м году отца посадили в тюрьму с политическими. С его слов, за одну фразу - «очереди замучили». Дали ему 8 лет. Отправили на Колыму...

Мой отец, Кудимов Иван Матвеевич, 1896 года рождения, уроженец с. Сара. По его рассказам, в 30-е годы у него была семья – жена и четверо детей. Жили достойно, имели большое хозяйство, много работали, наемных работников не держали, справлялись сами. Делали гребешки, веретена, кадушки, столы, табуретки, стулья. Семью раскулачили и сослали в Сибирь (куда точно, не знаю). А в 1938-м году отца посадили в тюрьму с политическими. С его слов, за одну фразу - «очереди замучили». Дали ему 8 лет. Отправили на Колыму.

Отец вспоминал, что сидели там умные люди. Выйдя оттуда через 8 лет, отец поехал к семье, но жена его не приняла и детей настроила против него. И он вынужден был вернуться на родину в Сару.

В 1948 году отец сошелся с моей матерью Дудоровой Анной Ивановной, 1920 года рождения. У нее на войне без вести пропал муж и в начале войны умерла маленькая дочка. В 1950 году родилась я, а еще через шесть лет - брат Валера. Когда я родилась, родители переехали жить в Чувашию, в поселок Соловьевский.

Отец работал в столярной мастерской, а мать санитаркой и прачкой в больнице. Отец своими руками построил дом и все надворные постройки. Сам сложил печки. И все, что было в доме, сделано его руками: шифоньер с резными дверцами, комод, буфет, этажерка, горка (маленький сервант), столы, стулья, табуретки, диван, сундук. Даже большое зеркало (трюмо). Все было с резными рисунками. Когда отец вышел на пенсию, то к дому пристроил небольшую мастерскую, делал мебель на заказ. Пенсия была маленькая, а нас надо было поднимать. Может быть и сейчас у кого-то стоит где-нибудь на веранде шифоньер или сундук, сделанный руками отца. Пользовались спросом в те годы кадушки. Он их много поделал.

Пережив все описанные события, отец не потерял свое лицо, не озлобился. Он был спокойным, очень умным, уважаемым в поселке человеком. В нашем доме никогда не было ругани, шума, мата. К своей жене он относился очень уважительно. Звал ее Аннушка. Отец много болел и однажды, лежа в Алатыре в больнице, познакомился с кем-то, кто вызвался ему помочь с реабилитацией за определенную сумму. Отчетливо помню тот день, когда пришли документы о его реабилитации. Как он плакал!

А следом пришли деньги. Как я сейчас понимаю, это был перерасчет пенсии. По тем деньгам сумма приличная. Половину из них отец должен был заплатить тому человеку в Алатыре, который занимался документами. Отец ездил, возил деньги, брал меня с собой. Но, не знаю почему, тот мужчина отказался от денег. Все-таки, видимо, не все меряется деньгами.

В Соловьевске я прожила 15 лет. Закончив там 8 классов, училась дальше в Саре, а потом в техникуме в Чебоксарах. Вышла замуж опять же в Сару. Отец умер в возрасте 76 лет, мне было 22, а брату – 16. Похоронен он в Соловьевске. Когда мама доработала до пенсии, мы перевезли ее в Сару. Дом продали. Брат, помотавшись по России, осел тоже в Саре. Когда мы навещаем отца на кладбище в поселке, то подъезжаем к родному дому. Но я никогда туда не заходила, не хочу портить свои воспоминания.

Хочется добавить про маму. Это была тихая, добрая, молчаливая, трудолюбивая женщина. Помогала по хозяйству. Прожила тихо и померла, никого не обременив.

Мы с братом живем дружно, делить нам нечего, и сказались, видимо, родительское воспитание и родительская кровь.

Напоследок хочется написать еще. Сейчас для основной массы людей наступили трудные времена. Народ озлобился. Но мне очень нравится фраза «Времена не выбирают, в них живут и умирают». На примере моего отца, который говорил: «За что меня так, я ведь трудился, не пил, не курил, а раскулачивать меня пришли бездельники и пьяницы». Но при этом остался человеком с большой буквы. Так давайте останемся людьми, чтобы нашим детям, внукам не было стыдно.

Всем всего доброго.

Тамара Ивановна Нагамова (Кудимова).